каталог |   серии | авторы | скоро | дайджест
электронные книги| где купить| об издательстве
найти
Евгений Гришковец

Если это почему-нибудь важно booknik.ru (28.05.10)

Это одна из печальнейших историй, что мне приходилось читать в жизни. История бесконечного одиночества, наполненного миллионами слов, так никогда и не произнесенных вслух. История беспросветного существования в отбросах, униженного, отчужденного от всякого, даже самого ничтожного общества, история неожиданной дружбы и внезапного расставания — жизнеописание Фирмина, вышедшего из городских низов.

Он был тринадцатым ребенком в семье, самым слабым, и в отличие от своих братьев и сестер, он родился с волосами на теле. Они были голые, мускулистые, шумные. Он — хлипкий, бесперспективный. Его первым воспоминанием остался вкус материнского соска — мажущий молоком по губам, исчезающий в пасти брата или сестры. Фирмин — крыса, если это почему-нибудь важно. Его мать построила гнездо в подвале книжного магазина, сделав подстилку для семьи из «Поминок по Финнегану»:

«Джойс — великий писатель. Возможно, самый великий. Я был рожден, взлелеян и вскормлен на безлистых останках самого во всем белом свете нечитаемого шедевра».

Шедевр и тут остался нечитаным: жизнь Фирмина началась с жевания бумаги, на которой когда-то были напечатаны слова Джойса. То ли бумага была хороша, то ли слова густы, только этот крысеныш приобрел вкус к чтению. Не сразу; сначала он прожевал несколько десятков разных книг — у каких-то не продвинулся дальше первых страниц, другие проглотил не останавливаясь. Со временем, когда были прожеваны обрывки философии, психоанализа, астрологии, истории мира в четырех частях, списки сотен рек и народных песен, и так далее, и так далее, его умственные способности развились необычайно. Он научился разбирать и складывать слова. Читать и понимать написанное. Многие люди так никогда и не овладевают этим искусством.

Жизнь в книжном магазине предоставила Фирмину шанс стать кем-то другим — не мусорной крысой, лакающее пиво из лужицы. И лишил его шанса стать крысой, лишенной моральных терзаний, не страдающей избытком воображения. Он вырос изгоем, одиночкой, эгоцентричным и легковозбудимым недомерком с огромной головой и хилым тельцем. Его капризы, мечтательность и неуемное любопытство привели его из подвала на потолок книжного магазина, после чего жизнь изменилась навсегда.

Не в первый раз героем книги становится крыса — их полчища в мировой литературе, и многие даже были настоящими интеллигентами. Бывало, книгочеями становились и тараканы, родившиеся на книжной полке. Те, правда, прочитали всего по одной книге, но и это уже немало. И уж конечно не в первый раз книги стали хлебом насущным и наркотиком — по-русски эту тему закрыл Сорокин с пьесой Dostoevsky-trip. Сэм Сэвидж, впрочем, кулинарные метафоры использует вполне утилитарно: крыса съела книгу и заразилась неизлечимой болезнью, книгофилией. Фирмин читает и воображает, и снова читает и опять воображает, грезит наяву, полагая себя то Фредом Астером, то еще кем-нибудь. И влюбляется уже не в крысу с мохнатой попой, а в Прелестниц — полуобнаженных актрис с киноафиши.

Такие превращения естественны для человека, не для крысы. Но Сэм Сэвидж, философ из Йелля, в 66 лет выпустив первую книгу, и не писал о крысах. «Я понял, кто мой герой, только когда написал первые несколько страниц. Я знал, кто он, раньше, чем понял что он есть». Иначе говоря, сначала появился характер, и лишь потом выяснилось, кто это».

Существо, по большому счету, могло быть и любым другим животным — эпиграфом в книге стоит притча о человеке, которому снилось, что он бабочка; только вот Сэвидж считает, что тогда его книга превратилась бы в карикатуру. Его герой ненавидит всех этих мышей в шортиках, собачек в костюмах и кошек с бантиками. Звери в таких историях слишком напоминают людей, а у создателя Фирмина цель была другая. Его интересы — книги и одиночество. Стал ли его герой книжным червем — точнее, библиотечной крысой, — потому что был одинок, или стал одинок, потому что с головой погрузился в книги? Сэвидж объясняет, что «он стал читать, потому что был одинок, и начав читать, стал еще более одиноким» — и так далее, спираль бесконечности.

Фирмин — изгой, с крысами он не общается, люди не общаются с ним. Такой персонаж, будь он человеком, был бы кем-то вроде перемещенного лица, чужим, безъязыким, мигрантом со скарбом и толпой детишек, прибившимся с краю после большой войны. Кем-то вроде крысы, у которой разрушили гнездо:

Вот когда начался настоящий исход. Что ни ночь, я их видел: шли прочь, прочь, долгой чередой, иногда целыми семьями. Статья в «Глоуб» была озаглавлена: РАЗРУШЕНИЕ ОБНАРУЖИЛО ЦЕЛЫЙ КРЫСИНЫЙ НАРОД. Всю нашу округу статья называла дрянной и кишащей крысами.
Интересное слово — кишеть. Люди порядочные не кишат, не могут кишеть, и все тут, при всем желании не могут, хоть лопни, хоть тресни. Никто не кишит, кроме блох, крыс и евреев. Если вы кишите — значит, так вам и надо.


Безъязыкость Фирмина, кроме прочего, — это безъязыкость графомана. Он полон чужими словами, его распирает от клише, и жизнеописание свое он мечтает начать с какой-нибудь фразы Диккенса, Набокова, Толстого — кого-нибудь из великих, и предваряет книгу словами «Мне всегда представлялось, что история моей жизни, буде и когда я ее напишу, начнется несравненной вводной строкой, эдаким чем-то таким лирическим вроде…», не в силах выбрать слово, принадлежащее только ему.

Воображаемый мир Фирмина сделал его читающей и мыслящей тварью, но не дал способности к речи. А так хотелось быть как человек, пусть даже люди крысенышу встречались малоприятные: скрытный мизантроп Норман — владелец книжного магазина, алкоголик Джерри, приютивший Фирмина, какие-то соседи, какие-то пожарные. Бездомные и мизантропы, в основном. И в отличие от «Нет царя у тараканов», где начитанные тараканы смотрели на людей свысока и не пытались с ними общаться, крыса стремится к коммуникации со всей крысиной изобретательностью. Фирмин подумывал о печатной машинке, учил язык жестов — и как жаль, что у крыс нет пальцев! Зато он выучился играть на детском пианино, джаз почти заменил ему слова, музыка почти одолела безмолвие. Но хорошее не длится долго, а на плохое однажды перестаешь обращать внимание, просто нет больше сил.

Воображаемое против реального, трагифарс ежедневных превращений, нежные мои крысы, звонкие тараканы, безъязыкие твари с развитым воображением, идите ко мне, я научу вас забывать, кто вы есть.

Маша Тууборг

booknik.ru



 
Книжные серии "Иностранки"
АВТОРСКАЯ СЕРИЯ Ю НЕСБЁ

БОЛЬШОЙ РОМАН

БОЛЬШОЙ РОМАН (СЛИМ-ФОРМАТ)

ДЖОДЖО МОЙЕС

ИНОСТРАННАЯ ЛИТЕРАТУРА. БОЛЬШИЕ КНИГИ

ИНОСТРАННАЯ ЛИТЕРАТУРА. КЛАССИКА ДЕТЕКТИВА

ИНОСТРАННАЯ ЛИТЕРАТУРА. СОВРЕМЕННАЯ КЛАССИКА

КРИСТИН ХАННА. МИРОВОЙ БЕСТСЕЛЛЕР

ЛЕВИАДА

ЛЕКАРСТВО ОТ СКУКИ

МИРОВОЙ ДЕТЕКТИВ

ОТДЕЛЬНЫЕ ПРОЕКТЫ

РОМАНТИЧЕСКАЯ КОЛЛЕКЦИЯ

СЕСИЛИЯ АХЕРН


Книжные серии "КоЛибри"
АЗБУКА БИЗНЕСА

АРТ-ПОСТЕР

АРТ-ТЕРАПИЯ

АРТ-ТРЕНД

БОГИНИ. ЖИЗНЬ В ОБРАЗАХ И СЛОВАХ

БОГИНИ. ЖИЗНЬ В ОБРАЗАХ И СЛОВАХ (МИНИ)

БОГИНИ. ЖИЗНЬ, ЛЮБОВЬ, СУДЬБА

БОГИНИ. СЕКРЕТЫ СТИЛЯ

ВЕК МОДЫ

ВИЗУАЛЬНАЯ ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

ГОРОДА И ЛЮДИ

ГРАФИЧЕСКИЙ NON-FICTION

ИСТОРИЯ ВОЙН И ВОЕННОГО ИСКУССТВА

ИСТОРИЯ ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ

ИСТОРИЯ ЗА ЧАС

КИРПИЧИКИ МИРОЗДАНИЯ. ОБРАЗЫ, ПРОБУЖДАЮЩИЕ ЧУВСТВА

МЫСЛИ И ИДЕИ В ЦИТАТАХ И АФОРИЗМАХ

НАУЧНЫЙ ИНТЕРЕС

НОВЫЙ НАТУРАЛИСТ

ОТДЕЛЬНЫЕ ПРОЕКТЫ

ПАРФЁНОВ

ПЕРСОНА

ПЕРСОНА. АМЕРИКАНСКИЕ ПРЕЗИДЕНТЫ

ПЕРСОНА. ВЕРШИТЕЛИ СУДЕБ

ПОДАРИ МЕНЯ!

ПОЛЕЗНЫЕ КНИГИ ДЛЯ РОДИТЕЛЕЙ

ТАЙНЫЕ ЗНАНИЯ

ЧЕЛОВЕК МЫСЛЯЩИЙ. ИДЕИ, СПОСОБНЫЕ ИЗМЕНИТЬ МИР

ШЕДЕВРЫ. ЖИВОПИСЬ, ФОТОГРАФИЯ, АРХИТЕКТУРА, ДИЗАЙН


Кулинария и не только
ВКУСНАЯ ЖИЗНЬ

ВКУСНО. ПОНЯТНО. КРАСИВО

ВЫСОКАЯ КУХНЯ

КОЛЛЕКЦИЯ ЛУЧШИХ РЕЦЕПТОВ

КУЛИНАРИЯ И НЕ ТОЛЬКО...

КУХНЯ В КУБЕ

ПРОСТО И ВКУСНО


Архив
DEBRETT`S

THE BEST OF ИНОСТРАНКА

КОЛЛЕКЦИЯ ДЖЕНТЛЬМЕНА

КУХНЯ В КОРОБОЧКЕ

СЧАСТЛИВЫЙ БИЛЕТ

ШЕРЛОК ХОЛМС И МЭРИ РАССЕЛ



Rambler's Top100