каталог |   серии | авторы | скоро | дайджест
электронные книги| где купить| об издательстве
найти
Последняя из Стэнфилдов

Марио Варгас Льоса об обратной стороне литературы Esquire, №3

Темы
Не писатель выбирает темы, а темы выбирают писателя. У меня всегда было чувство, что некоторые сюжеты сами мне навязывались. Игнорировать их я не мог - ведь неким загадочным образом... не могу вразумительно объяснить как... они связаны с ключевыми событиями моей жизни. Совсем мальчишкой я поступил в военное училище имени Леонсио Прадо в Лиме, и годы, которые я там провел, вселили в меня почти физическую, на грани одержимости потребность писать. Там я испытал сильнейшую психологическую травму; детство закончилось, я открыл для себя, что в моем отечестве царят насилие и озлобленность, что страна раздроблена на социальные, культурные и расовые фракции, которые ни в чем не согласны между собой и погрязли в ожесточенной борьбе. Как минимум, пережитое пробудило во мне сильнейшую потребность в том, чтобы творить, выдумывать свой мир. Не помню, чтобы я когда-либо рационально, трезво решал о чем-то написать. Все наоборот. Некоторые события или люди - а иногда увиденное во сне или где-то прочитанное - неожиданно возникают передо мной и требуют внимания к себе.
Колорит
Я не устаю подчеркивать, что в литературе есть нечто, не постижимое разумом. Думаю, очень важно, чтобы умозрительная составляющая - а ее присутствие в романе неизбежно - растворялась в напряженном действии, в историях, которые ты рассказываешь. И истории эти должны пленять читателя не идеями, которые в них вложены, а колоритом, неожиданностью, загадочностью, чувствами, которые они вызывают, саспенсом, который они нагнетают. В этом смысле я - писатель XIX века. Под романом я все еще понимаю роман приключенческий, а приключенческие романы надо читать именно гак, как я только что описал.
Юмор
Когда-то у меня была «аллергия» на юмор - я наивно считал, что серьезная литература несовместима с улыбкой, что если я планирую касаться серьезных проблем - социальных, политических, культурных, - юмор мне повредит, если я буду шутить, читатели сочтут мои вещи легковесными, подумают, что это просто развлекательное чтиво. Но в один прекрасный день, работая над романом «Капитан Панталеон и рота добрых услуг», я обнаружил: юмор - бесценный инструмент. Без него невозможно изобразить определенные стороны жизни. Не исключаю вероятности, что он вновь начнет играть большую роль в моей прозе. Собственно, это уже случилось. И в моих пьесах он присутствует - особенно в «Кэти и гиппопотаме».
Замысел
Все начинается с какой-то грезы с открытыми глазами - с размышлений о человеке или ситуации, существующих только у меня в голове. Потом начинаю делать заметки - набрасываю планы сцен: кто когда появляется и когда уходит; что делает. А когда непосредственно берусь за роман, составляю общий сюжетный план. Надо сказать, я никогда этому плану не следую, полностью перекраиваю его в процессе работы. Но он помогает мне приступить к делу. Потом начинаю собирать кусочки воедино, ничуть не заботясь о красотах стиля, по много раз переделываю одни и те же сцены, выдумываю диаметрально противоположные ситуации.
Сырой материал мне помогает, воодушевляет. Но этап, когда я пишу все по порядку, для меня самый сложный. Продвигаюсь вперед с большой опаской, все время сомневаюсь в результатах. Первоначальный вариант пишется в сильнейшем нервном напряжении. Но стоит закончить черновик - а работа над ним может затянуться и на пару лет, - все меняе1Ся. Я осознаю: вещь уже существует, просто она погребена Б ТОМ, ЧТО Я сам для себя называю магмой. Хаос полнейший, но в нем уже скрыт мой роман - затерян среди множества мертворожденных фрагментов и лишних сцен, которые впоследствии отпадут, или сцен, которые повторяются по несколько раз в разном ключе, с другими персонажами.
Шлифовка
Роман рождается из хаоса. Нужно просто отделить его от всего остального, счистить сор, и это самый приятный этап моей работы, когда я могу работать по много часов в день, без той нервотрепки, которой мне стоил черновик. Думаю, по-настоящему я люблю не писать, а вносить правку, переделывать, редактировать. По мне, это самая творческая часть писательского труда. Никогда заранее не знаю, когда произведение будет завершено. Полагаю, что уложусь в несколько месяцев, а лагом иногда вожусь с вещью несколько лет, прежде чем доделаю. Роман кажется мне завершенным, когда появляется ощущение: «Если я его не закончу как можно скорее, он меня доконает». Когда сил твоих больше нет, когда чувствуешь: «Все, хватит!» -считай, роман готов.
Перепечатка
Сначала я все пишу от руки. Работаю непременно утром и еще несколько часов после полудня - это самое благодатное время суток. Писать от руки я могу в течение двух часов, не больше, - пальцы немеют. Тогда я откладываю ручку и начинаю перепечатывать написанное, попутно что-то меняя; пожалуй, это первая стадия редактирования. Но всегда прекращаю работу, не допечатав несколько строк, чтобы на стедующий день начать с этого «хвостика», написанного днем раньше. Это такая своеобразная разминка. Похожим образом поступал Хемингуэй. Он считал, что никогда не надо записывать все, что держишь в голове, тогда на следующий день легче приступать к работе. По мне, нет ничего сложнее, чем начинать. Утром снова настраиваться на роман... Это так нервирует... Но если тебе надо заняться чисто механическим трудом, то, считай, работа уже началась, агрегат запущен.
Режим
Работаю я по очень жесткому распорядку. Каждый день с утра до двух часов пополудни провожу в кабинете. Для меня это время дня священно. Я не обязательно пишу - иногда правлю написанное или делаю заметки. Но все равно я нахожусь на рабочем месте. Это возведено в систему. Конечно, бывают дни, когда творить легко, а бывает наоборот. Но я работаю ежедневно - если нет новых идей, занимаюсь редактированием, вношу правку, делаю заметки и так далее. Бывает, перепечатываю заново уже готовое произведение - пусть только для того, чтобы изменить пунктуацию. С понедельника по субботу я работаю над очередным романом, а в воскресное утро пишу статьи и эссе. Но это только по воскресеньям, чтобы журналистика не перехлестывалась с творческой работой. Работать по-другому я просто не умею. Если бы ждал вдохновения, никогда бы ни одной книги не закончил. Б моем случае вдохновение приходит благодаря регулярным усилиям.
Озарение
Ни разу не испытывал озарения. Все идет гораздо медленнее. Сначала - нечто туманное, как будто пробуждаешься, во что-то всматриваешься настороженно и пытливо. Иногда в неясной мгле различаешь то, что вызывает у тебя интерес, любопытство и воодушевление - и из него рождается работа, листки с заметками, план сюжета. А когда чертежи уже готовы, и я начинаю все расставлять по порядку, нечто весьма размытое и :уманное все еще присутствует. Это озарение снисходит на меня, только когда я работаю. И только напряженный труд в самый неожиданный момент может пробудить это обостренное восприятие, это воодушевление, которое ведет тебя к откровению, подсказывает решение, проливает свет. Когда я добираюсь до сердцевины романа, над которым уже длительное время работаю, тогда и впрямь что-то происходит. Повествование перестает быть холодным, не имеющим ко мне никакого отношения. Мало того, становится для меня настолько живым и важным, что все происходящее со мной самим реально лишь в той мере, в какой оно связано с романом. Все, что слышишь, видишь, читаешь, в том или ином смысле помогает моей работе - такое ощущение. Я, можно сказать, пожираю реальность, точно каннибал. Но чтобы войти в это состояние, я должен прежде испытать катарсис, а его надо заработать. Я постоянно живу двойной жизнью: у меня тысяча дел, но о работе думаю постоянно. Разумеется, иногда это состояние становится навязчивым, перерастает в невроз. Тогда, чтобы расслабиться, я смотрю кино. После напряженного трудового дня, когда в душе царит полная сумятица, кино мне очень помогает.
Шум
Иногда я делаю заметки под классическую музыку - но только инструментальную, без пения. Такой обычай у меня появился, когда я жил в очень шумном доме. По утрам я работаю один, никто ко мне в кабинет не поднимается. Даже на телефонные звонки не отвечаю - иначе моя жизнь превратилась бы в ад. Вы и представить себе не можете, как часто мне звонят, сколько людей заходит. Мои дом знают все. К сожалению, мой адрес сгал достоянием гласности.
Герои
В определенных случаях я сочиняю героям биографии. Бее зависит от того, как я их воспринимаю: некоторых буквально вижу, а другие скорее ассоциируются с определенной манерой выражаться или с какими-то обстоятельствами. Случается, что внешний облик персонажа выражает его натуру, и тогда приходится набросать для памяти его словесный портрет.
В начале работы все такое холодное, мертвое, надуманное! А потом мало-помалу каждый персонаж обрастает ассоциациями, вступает во взаимоотношения с другими, и книга начинает оживать. Это чудесное, упоительное ощущение - обнаруживаешь, что в повествовании уже есть силовые линии, возникшие естественным путем. Но чтобы достичь этой точки, ты должен работать, работать, как вол. Некоторые люди и события из твоей повседневной жизни словно бы заполняют пустые места в романе, подбрасывают именно то, что нужно. И внезапно понимаешь, в чем надо разобраться, чтобы вещь была готова. Правду всегда искажаешь, от прототипов уходишь очень далеко. И все равно такие встречи с персонажами в реальной жизни происходят лишь на завершающей стадии работы, когда все вокруг идет в дело. Иногда смотришь и чувствуешь: что-то знакомое... «А-а, вот лицо, которое я искал, вот она -эта интонация, эта манера выражаться». Бывает, персонажи выходят из-под твоего контроля. У меня так случается постоянно, поскольку мои персонажи никогда не являются порождением чисто рациональных соображений. Мои персонажи - проявления каких-то инстинктивных сил. Потому-то некоторые из героев тут же начинают главенствовать или формируются сами, без моего участия. А другие уходят на задний план, даже если задумывалось иначе. Это самая интересная стадия работы - когда осознаешь, что некоторые персонажи требуют для себя более важных ролей, когда видишь: повествование развивается по своим собственным законам, которых ты не можешь нарушить. Становится ясно, что автор не властен лепить персонажей по собственной воле, что они наделены определенной самостоятельностью.
Материал
Чтобы нечто выдумать, мне всегда нужен трамплин реальности. Поэтому я собираю материал и езжу по местам, где происходит действие моего произведения. Не подумайте, что я стремлюсь просто воссоздать реальность - отлично знаю, что это невозможно. Сколько заметок и конспектов не делай, в итоге идет в счет лишь то, что отбирает твоя память. Поэтому я никогда не беру с собой фотоаппарат, когда еду собирать материал.
Прототипы
Б начале 1950-х в Лиме я усгроился работа!ь на радио и познакомился с человеком, который писал для «Радио Сентраль» сценарии сериалов. Работал он, как машина: строчил бесчисленные эпизоды, не удосуживаясь даже перечитать написанное. Меня он потряс - возможно, потому, что это был первый профессиональный литератор, которого я узнал лично. Но самое глубокое впечатление на меня производил тот необозримый мир, который, казалось, просто вырывался из его рта вместе с воздухом; а уж когда с ним произошло то, что стряслось и с моим Педро Камачо в «Тетушке Хулии и писаке», я был совершенно околдован. В один прекрасный день сюжеты разных сериалов стали переплегаться между собой и путаться, и на радиостанцию полетели письма от слушателей, заметивших странные происшествия - что персонажи одного сериала перемещаются в другой и так далее. Это и подсказало мне замысел «Те1ушки Хулии». Но, разумеется, герой моего романа претерпевает много метаморфоз и мало похож на своего прототипа - ведь прототип вовсе не лишился рассудка. Кажется, он просто ушел с радио, взял отпуск... Развязка была куда менее драматична, чем в романе.
После книги
Я пишу, потому что чувствую себя несчастным. Писательство - способ побороть это чувство. Закончив книгу, ощущаю пустоту, смятение. Чувствую себя алкоголиком, который бросил пить. Единственный выход - немедленно погрузиться в работу снова. Чтобы между предыдущей книгой и новой не вклинился вакуум.

Рикардо Сетти
Esquire



 
Книжные серии "Иностранки"
АВТОРСКАЯ СЕРИЯ Ю НЕСБЁ

БОЛЬШОЙ РОМАН

ДЖОДЖО МОЙЕС

ИНОСТРАННАЯ ЛИТЕРАТУРА. БОЛЬШИЕ КНИГИ

ИНОСТРАННАЯ ЛИТЕРАТУРА. КЛАССИКА ДЕТЕКТИВА

ИНОСТРАННАЯ ЛИТЕРАТУРА. СОВРЕМЕННАЯ КЛАССИКА

КРИСТИН ХАННА. МИРОВОЙ БЕСТСЕЛЛЕР

ЛЕВИАДА

ЛЕКАРСТВО ОТ СКУКИ

МИРОВОЙ ДЕТЕКТИВ

ОТДЕЛЬНЫЕ ПРОЕКТЫ

РОМАНТИЧЕСКАЯ КОЛЛЕКЦИЯ

СЕСИЛИЯ АХЕРН


Книжные серии "КоЛибри"
АЗБУКА БИЗНЕСА

АРТ-ПОСТЕРЫ

АРТ-ТЕРАПИЯ

АРТ-ТРЕНД

БОГИНИ. ЖИЗНЬ В ОБРАЗАХ И СЛОВАХ

БОГИНИ. ЖИЗНЬ В ОБРАЗАХ И СЛОВАХ (КИРПИЧИКИ)

БОГИНИ. ЖИЗНЬ, ЛЮБОВЬ, СУДЬБА

БОГИНИ. СЕКРЕТЫ СТИЛЯ

ВЕК МОДЫ

ВИЗУАЛЬНАЯ ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

ГОРОДА И ЛЮДИ

ГРАФИЧЕСКИЙ NON-FICTION

ИСТОРИЯ ВОЙН И ВОЕННОГО ИСКУССТВА

ИСТОРИЯ ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ

ИСТОРИЯ ЗА ЧАС

КИРПИЧИКИ МИРОЗДАНИЯ. ОБРАЗЫ, ПРОБУЖДАЮЩИЕ ЧУВСТВА

МЫСЛИ И ИДЕИ В ЦИТАТАХ И АФОРИЗМАХ

ОТДЕЛЬНЫЕ ПРОЕКТЫ

ПАРФЁНОВ

ПЕРСОНА

ПЕРСОНА. АМЕРИКАНСКИЕ ПРЕЗИДЕНТЫ

ПЕРСОНА. ВЕРШИТЕЛИ СУДЕБ

ПОДАРИ МЕНЯ!

ПОЛЕЗНЫЕ КНИГИ ДЛЯ РОДИТЕЛЕЙ

ТАЙНЫЕ ЗНАНИЯ

ЧЕЛОВЕК МЫСЛЯЩИЙ. ИДЕИ, СПОСОБНЫЕ ИЗМЕНИТЬ МИР

ШЕДЕВРЫ. ЖИВОПИСЬ, ФОТОГРАФИЯ, АРХИТЕКТУРА, ДИЗАЙН


Кулинария и не только
ВКУСНАЯ ЖИЗНЬ

ВКУСНО. ПОНЯТНО. КРАСИВО

ВЫСОКАЯ КУХНЯ

КОЛЛЕКЦИЯ ЛУЧШИХ РЕЦЕПТОВ

КУЛИНАРИЯ И НЕ ТОЛЬКО...

КУХНЯ В КУБЕ

ПРОСТО И ВКУСНО


Архив
DEBRETT`S

THE BEST OF ИНОСТРАНКА

КОЛЛЕКЦИЯ ДЖЕНТЛЬМЕНА

КУХНЯ В КОРОБОЧКЕ

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ДЕТЕКТИВЫ КАРИН АЛЬВТЕГЕН

СЧАСТЛИВЫЙ БИЛЕТ

ШЕРЛОК ХОЛМС И МЭРИ РАССЕЛ



Rambler's Top100